Остросюжетный соус. История семьи, бежавшей из Сомали и открывшей бизнес в Украине

0
8

Остросюжетный соус. История семьи, бежавшей из Сомали и открывшей бизнес в Украине 12 октября, 11:50 Цей матеріал також доступний українською

Олег Куцкий

Ибрагим, Мунира и их мать Лул Ибрагим Мохаммед — беженцы из Сомали, осевшие в Одессе

Олег Куцкий

Автор: Александр Пасховер

Семья сомалийцев бежала из горячей Африки, чтобы наладить новую жизнь, и начала бизнес в Одессе. Что из этого получилось, рассказали журналу НВ сами беженцы.

Бельгиец Юг Биссо протягивает визитку. На ней указана его должность — старший советник по правовым вопросам представительства ООН по делам беженцев. Он внимательно слушает рассказ журналиста НВ о том, как он в Одессе познакомился с семьей беженцев из Сомали, замыслившей, по словам отца семейства 59‑летнего Абдурашида Хассана Нура, невозможное — построить свой бизнес в Украине.

Речь идет о небольшом производстве соусов. Двигателем всего процесса является мама, 34‑летняя Лул Ибрагим Мохаммед, а помогают ей старшие дети — 16‑летняя Мунира и 15‑летний Ибрагим. В семье есть еще четверо братьев и сестер.

Мунира и Ибрагим варят по маминому рецепту сомалийский соус под брендом Lul и занимаются его продвижением. Они пытаются прорваться со своей новинкой в торговые сети, а также сотрудничают с сетью одесских ресторанов Zodiac и ведут переговоры с их конкурентами.

Ребята уже вкусили все прелести общения с украинской бюрократией, многократно оказывались на грани разорения и испытывали приток адреналина в редкие моменты взлетов. В судьбе соусов еще ничего неясно, кроме одного: «Мы строим бизнес для наших внуков», — говорит Лул Ибрагим Мохаммед.

Юг Биссо с интересом слушает эту историю. По его мнению, тема адаптации беженцев в Украине куда острее, чем может показаться некоторым украинским чиновникам. Первое, что неведомо бюрократии, это реальное количество людей, прибывающих в Украину отовсюду, желая получить статус беженца, или «людей, требующих дополнительной защиты».

Читайте также:
Только 16% от общего числа беженцев пребывают в развитых странах — представитель ООН

По словам Биссо, таковых в Украине от 5 тыс. до 6,5 тыс. и это уроженцы шести десятков стран. Причем только половина из них за многие годы смогли получить запрашиваемый статус.

До вооруженного конфликта на востоке Украины ежегодно в страну въезжало до 1,5 тыс. человек. В последние годы эта цифра сократилась вдвое, а теперь снова поползла вверх. Это вызывает у Биссо тревогу.

Украинские центры по приему беженцев, расположенные в Одессе, Яготине и Ужгороде, способны вместить около 300 человек и столько же кое‑как прокормить. «Миграционные службы постоянно к нам обращаются, потому что у них нет денег для приобретения средств гигиены», — сокрушается Биссо.

Бельгиец перечислил еще ряд трудностей законодательного характера, которые усложняют жизнь как тем, кто бежит в Украину, так и тем, кто их здесь встречает. Речь идет о возможности трудоустройства для людей, решившихся просить защиты в нашей стране. Работодатель, нанимая такого сотрудника, должен получить специальное разрешение, которое выдается под обязательство выплачивать «заробитчанину» десять минимальных зарплат. «Это зарплата на уровне моих сотрудников или даже больше, такое нереально, — говорит Биссо, — Было бы хорошо, если бы искатели убежища могли устроиться на работу без необходимости соблюдать эту норму».

Впрочем, запрос на таких сотрудников есть, утверждает Виктория Андриевская, специалист отдела по связям с общественностью представительства ООН по делам беженцев. «В отеле Hilton не хватает рабочей силы, — приводит известный ей пример Андриевская. — Им нужны многоязычные люди, которые могут общаться на английском, французском, арабском. Unilever, Ашан — им просто нужны работники».

Кроме того, стране необходимы предприниматели. И, как утверждает Биссо, среди его подопечных таковых немало. Некоторые уже открыли свои кафе, барбершопы, фермы, дизайн-студии, применяют на практике приобретенные на родине навыки в ветеринарии и кулинарии.

Ежегодно представительство ООН по вопросам беженцев разыгрывает среди беженцев гранты для ведения бизнеса. В прошлом году помощь получили 73 предпринимателя. В этом — 40. Идея не нова: просящему вместо рыбы следует дать удочку.

Уже упомянутая сомалийская семья новых одесситов, которая силится построить свой соусный бизнес, выиграла подобный грант на сумму 120 тыс. грн. За эти средства было куплено оборудование для разлива соуса.

«Деньги на старте мы получали от бабушки, которая жила в Великобритании, — рассказывает Ибрагим. — Она в прошлом году умерла. И тогда мы обратились в ООН».

Семья планировала попасть из Сомали в Лондон, но оказалась в Одессе / Фото: Олег Куцкий

На вкус и цвет

Одесса. Конец августа. Жара. Мы сидим в небольшом помещении, где и производится соус по сомалийскому рецепту. Цех размещен в цокольном этаже новостройки на окраине города. Глава семейства Абдурашид Хассан Нуа остался с четырьмя детьми на хозяйстве дома, а Мунира и Ибрагим вместе с матерью рассказывают НВ о своих приключениях.

Дети уселись на большой стол, их мама расположилась рядом в пластиковом кресле. Она меньше говорит и больше улыбается, так как знает только сомалийский язык. А вот ребята без умолку свободно трещат на русском и английском.

Мунира: У папы [в Сомали] был автобус. Он занимался пассажирскими перевозками между городами. У дедушки тоже был свой бизнес — он открыл магазин. Из магазина сделал рынок и начал продавать автомобили из Китая. Затем взял в Италии оборудование и начал строить в Саудовской Аравии дороги. Вскоре после того, как в 1998‑м дедушку на глазах нашей мамы застрелили, весь бизнес, дом, деньги и даже папин автобус у нас отобрали.

Ибрагим: Мы бежали в Кению, в Найроби. Но я был маленький и не помню всех деталей. Тогда мы ничего не знали о существовании Украины.

М.: Про Россию немного знали. Нам объяснили, что через Россию мы можем выехать в Европу, в Лондон. Там жила наша бабушка, и она помогала нам реализовать этот план. В Сомали мы заплатили посреднику $ 40 тыс., чтобы через Москву и Киев попасть в Лондон.

И.: Когда мы уже добрались до Винницы, тот человек, которому мы заплатили деньги, отключил свой телефон. Это были сомалийские мошенники. Они так всех обманывают. И мы застряли в Украине.

М.: Мы пришли в пункт для беженцев в Одессе, и там нам дали временное жилье и еду. В 2012‑м мы с Ибрагимом пошли здесь в школу. Первые годы мы пытались уехать в Европу, но потом подумали: зачем? И здесь можно построить свой бизнес. Папа не верил в успех. Он говорил, что в Украине ничего не получится. Если у самих украинцев не получается, то как может получиться у нас?

Лул (в переводе Муниры): Кто хочет, тот добивается, если действовать всей семьей. Я подумала: что я умею делать лучше всего? Я умею готовить сомалийские соусы. И я люблю это делать. Это был мой шанс. Так ко мне пришла идея для семейного бизнеса, и мы стали действовать.

М.: Правда, это стало возможным только тогда, когда мама получила паспорт. Раньше у нас на всех только справка была.

И.: Это не украинский паспорт, он предназначен специально для беженцев. Но в 2016‑м мы уже смогли сделать свою банковскую карточку. Мама позвонила одному крупному бизнесмену в Одессе, нашему земляку Абдурахману. Он тогда занимался экспортом металла.

М.: Мы сначала пошли в магазин и купили какой‑то соус. Съели. В интернете нашли этикетку. Обработали ее в фотошопе, наполнили бутылку своим соусом и привезли ее [Абдурахману]. Он cказал: «Хорошая идея. Я дам вам человека, который поможет зарегистрировать компанию официально». Это был его юрист. Мы пошли к нему. Он сказал, что нужно зарегистрировать ООО. А у нас тогда даже идентификационного кода никакого не было.

И.: Мы его сделали и зарегистрировали компанию. На подготовку документов ушло два года. Приходишь сделать документ, а нам отвечают: приходите через три месяца. Нам юрист сказал: есть девушка, она вам все за один день сделает. Но на это нужно $ 7 — 8 тыс., и все будет нормально. Иначе тяжелый путь.

М.: Пока наша бабушка [в Лондоне] не умерла, она помогала нам деньгами. С ее помощью мы постепенно сделали все документы. Нашли подходящее небольшое помещение в жилом доме.

И.: Папа помог найти, у него здесь друзья. Мы приготовили несколько видов соуса и пошли сразу же в МЕТРО. Там директор ТЦ посмотрел и сказал, что отправит продукцию в Киев, в центральный офис, там примут решение. Но сразу же предупредил, что если мы хотим с ними работать, то нужен очень большой объем. Мы в день можем производить максимум 1 тыс. бутылок, а ему требовалось десятки тысяч в день.

М.: После МЕТРО мы пошли в торговую сеть Таврия, у них офис в Одессе. Мы взяли переводчика, и мама пошла на встречу. Через полчаса вышла и говорит: от 100 тыс. грн — за вход бренда. Плюс 500 грн в месяц берет каждый супермаркет, в котором будет стоять наш соус. И если в течение трех месяцев наш продукт будет продаваться плохо, они возвращают его, а деньги — нет. Нас в Одессе еще никто не знал. Все было сложно.

И.: Мама решила отдавать соус в магазины вот здесь, по соседству. И мы отдавали его ниже себестоимости. Потом у нас был опыт общения с АТБ. В Одессе нам показали контракт, и мы согласились на него. Но потом из Харькова прислали другой контракт на подпись. Мы его почитали, а там уже несколько другие условия. Например, следовало заплатить 400 тыс. грн за вход бренда. Плюс к этому, если качество не будет их устраивать, мы заплатим штраф 50 тыс. грн. А если захотим сделать скидку на свой товар — 15 %, это будет стоить нам 30 тыс. грн в неделю.

М.: Мы, конечно, отказались, потому что это для нас невозможные условия. Мы работаем вот в этой комнате [Мунира обвела рукой небольшой зал], а должны продавать больше, чем Чумак или Торчин. Это невозможно. Но затем наши друзья из представительства ООН скинули нам приглашение на семинар в Сільпо. Его проводила в Киеве компания Лавка традиций. Они пригласили нас на курсы, где мы узнали, что такое система HACCP [международная система безопасности производства продуктов питания] и как с ней работать. Маркетинг, реклама, санитарные нормы, как правильно оформлять этикетки, куда обращаться, чтобы пройти экспертизу.

И.: Было прикольно. Мы оплачивали только проезд в Киев — билеты на автобус, но представительство ООН в Украине потом нам вернуло стоимость билетов.

М.: Сейчас регистрируем еще наши ореховую и шоколадную пасты. В магазинах продается с химией. У нас натуральность — 100 %. Размещаем видео и информацию о себе в соцсетях. Раз в неделю платим Инстаграму, и он показывает наше производство всем желающим. У меня в Инстаграме 1,4 тыс. подписчиков — это неплохо. У Ибрагима — 3 тыс. Но они не украинцы, у него англоязычная страница, и его подписчики живут кто в США, кто в Китае. Это не дает никакой пользы для нашего семейного бизнеса. Но мы не сдаемся.

Читайте этот материал в свежем номере журнала НВ — № 37 от 10 октября 2019 года.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here