Британский историк Нил Фергюсон ответил на прямой вопрос, способен ли загнанный в угол Кремль пустить в ход ядерное оружие. Его позиция: нет, и не потому, что Путин добрый или связан обязательствами, а потому, что применение просто ничего ему не дает. Репутационно Россия, по оценке историка, уже изгой для половины мира, может, для трети — но ядерный удар лишил бы ее и тех, кто еще склонен вставать на сторону Москвы.
Как сообщает "Хвиля", такое мнение высказал британский историк Нил Фергюсон в интервью экономисту Ларри Котликоффу.
"Ядерный удар по Киеву не дал бы Путину ничего, кроме полной потери остатков репутации в глазах тех, кто в мире еще склонен вставать на его сторону. Он и так изгой, может, для половины мира, может, для трети; после такого он стал бы изгоем везде. И как бы он объяснил россиянам, что цель воссоединить матушку-Россию с ее историческим сердцем в Киеве может быть достигнута уничтожением исторического Киева? Ему и так тяжело продавать российской публике то, что он делает обычным оружием", — заявил историк.
Военного смысла в этом Фергюсон тоже не видит. По его словам, линия фронта колоссально длинная, а концентрации войск редкие — больших скоплений пехоты или техники в этой войне держать вообще нельзя, их уничтожают дроны. То есть цели, ради которой в классической логике применялся бы тактический ядерный заряд, на этом фронте физически не существует. Логику историка подтверждает и то, как ядерная тема используется Кремлем в последний год: Институт изучения войны связал новую волну угроз вокруг ракет "Сармат" с провалом весенне-летней кампании 2026 года и назвал ее инструментом маскировки системного кризиса армии.
Аналитики ISW отмечали, что в апреле 2026-го российские войска впервые за долгое время потеряли больше территории, чем захватили. Из этого следует более широкий вывод историка о состоянии России: он называет ее бутафорской неоимперской державой и говорит, что открытием последних четырех с половиной лет стало отсутствие у Москвы той военной мощи, которую ей приписывали. Ядерная риторика в такой картине — не признак силы, а способ компенсировать неспособность добиться результата обычными средствами. Фергюсон при этом не считает войну бесконечной: он хочет, чтобы военное давление украинцев заставило Кремль пойти хоть на какое-то соглашение.
