После ликвидации верховного лидера Ирана в результате авиаудара, в стране возник кратковременный вакуум власти, который умеренные и прагматичные политические силы попытались использовать для изменения внешнеполитического курса. Этот лагерь, возглавляемый главой Совета национальной безопасности Али Лариджани и президентом Масудом Пезешкианом, предлагал назначить лидером человека, который смог бы стать "новым лицом" режима и дать сигнал миру о готовности к снижению градуса напряженности в войне с США и Израилем.
О внутренних дискуссиях иранских прагматиков в эфире подкаста The Daily от The New York Times рассказала журналистка Фарназ Фассихи.
По словам журналистки, умеренные силы понимали, что страна находится на грани катастрофы из-за войны и многомесячных внутренних протестов. "Они аргументировали это тем, что сейчас действительно чрезвычайный момент в Иране. Возможно, пришло время придать режиму новое лицо и выбрать кандидата, который бы по крайней мере дал сигнал миру и иранской общественности, что мы думаем о смягчении нашей политики", – объяснила Фарназ Фассихи.
Этот политический лагерь выдвинул сразу нескольких альтернативных кандидатов на высший пост. Первым был бывший президент Хасан Рухани, центрист, который в свое время возглавлял ядерные переговоры 2015 года. Вторым кандидатом стал Хасан Хаменеи – внук основателя революции, который открыто идентифицирует себя как реформатор. Третьим претендентом был менее известный религиозный деятель Али Реза Арафи, которого считали компромиссной фигурой. "Все эти трое сигнализировали бы миру в разной степени о перелистывании страницы революционного жесткого иранского этоса, который доминировал с 1979 года", – заметил ведущий подкаста Майкл Барбаро.
Однако, как подчеркнула Фарназ Фассихи, эти политики не были диссидентами, а оставались частью системы. "Они лояльны идеологии Исламской Республики, но имеют разные оттенки того, как прагматично и практически ее внедрять", – сказала она.
В случае их победы Иран мог бы продемонстрировать готовность к диалогу, однако влиятельный Корпус стражей исламской революции (КСИР) не позволил реализоваться этому сценарию, выбрав путь эскалации и избрав радикального сына погибшего аятоллы.
